Эдвард Уэстон: что у него прямое?

[dsolga]

Продолжаем читать о фотографах и вспоминать Никишина
Перепост из vladozru в Эдвард Уэстон: что у него прямое?

В разных статьях об Эдварде Уэстоне мне встречалась оценка его творчества как оды совершенной форме предметов, восторгу и преклонению фотографа перед красотой и изяществом снимаемых объектов. Будто бы новизна фотографического подхода Уэстона в том, чтобы, по его же выражению, «снять камень так, чтобы он выглядел как камень, но в тоже время был больше, чем просто камень». Критики видят его стремление к неискаженной, ничем не приукрашенной передаче формы и внутренней силы предметов, созданных природой или людьми. Его называют создателем или последователем «прямой фотографии».

Серия фотографий унитазов, сделанная Уэстоном в Мексике в 1925 году, считается, ни много ни мало, «своеобразным манифестом превосходства формы над содержанием». По-моему, эта интерпретация несколько натянута, даже если считать содержанием унитаза то содержимое, с которым он обычно ассоциируется. В начале 20 века это изделие воспринималось скорее как образец чистоты. И ничто не мешало Уэстону «искренне считать унитаз красивым и эстетичным делом рук человеческих».

«Функция определяет форму!» — не знаю, кто это сказал, но сказано верно. Я сфотографировал наш унитаз, эту блестящую чашу необычайной красоты. Его форма привела меня в эстетический восторг. Каждая его линия говорит о том, что человек может творить нечто божественное… Даже древние греки никогда не достигли таких высот в своей культуре», — писал фотограф в своем дневнике. В биографической статье говорится, что он пишет не шутя, без намека на иронию. Сомневаюсь, что это так. Все-таки Уэстон живой человек, и его ирония не обязана быть прямой и неприкрытой.

Так была ли прямой его фотография?

Возможно, я ошибаюсь, и Эдвард Уэстон в своих высказываниях о камне и форме унитаза предельно серьезен. Тогда мне тем более странно сопоставлять слова Уэстона и его снимки. Разве на этих фотографиях всё и впрямь настолько завязано на форму? Разве они прямо, без искажений передают внутреннюю силу предметов? Показывают восхищение?

Если так, то Уэстон — не более чем скучный изготовитель красивых картинок, каковым он, на мой скромный взгляд, всё-таки не является. Возможно, критики слишком прямо восприняли высказывания и отвлеклись от самих фотографий? Почему так получилось? Мне кажется, дело тут в том, что автор талантливо и умело пользуется подвластными ему инструментами. При этом другие средства передачи мыслей и чувств — в данном случае слова — остаются ему недоступны. Он не может высказать того, что передает визуальными образами. Зритель же принимает комментарии автора за чистую монету. И рамки сказанного определяют направление зрительского взгляда, придают фотографии очень узкий смысл, не давая разглядеть истинного, заложенного интуитивно.

Сьюзен Зонтаг по этому поводу пишет: «Действительно, слова говорят громче картинок. Подписи одерживают верх над свидетельствами наших глаз; но никакая подпись не может навсегда ограничить или закрепить смысл изображения. Моралисты требуют от фотографии того, на что она не способна, — чтобы она заговорила. Подпись и есть этот отсутствующий голос, и предполагается, что он выскажет правду. Но даже самая точная подпись — это всего лишь одна из интерпретаций снимка, неизбежно ограниченная».

Сьюзен вовсе не истина в последней инстанции. Но тут она, по-моему, очень точна. А вы как думаете? Слова в визуальном искусстве — что они дают? Что отнимают?