![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Dec. 29th, 2014 04:52 pmЭто вообще порочная идея — ориентироваться на зрителя. Нужно просто максимально честно и абсолютно всерьез снимать то, что ты думаешь и чувствуешь. Когда говорят о необходимости ориентироваться на зрителя, имеют в виду, что надо ориентироваться на человеческую лень и глупость. А лени и глупости во всех нас и так полным-полно, их не надо дополнительно стимулировать. Ну, то есть мне не надо — может, кому-то и надо.
В. Левенталь «Маша Регина»
Когда мы говорим об акте искусства как об открытии, мы вовсе не имеем в виду, что художник открывает что-то для зрителя. Этот процесс не может быть односторонним. Это как любовь.
Ты думаешь свои мысли, чувствуешь свои чувства — сам по себе, не для кого-то — и однажды с изумлением обнаруживаешь, что кто-то думает и чувствует это с тобой вместе. И вы вместе открываете это. Открываете не факт совпадения, а именно сами мысли и чувства. До этого момента они закрыты для вас обоих. Понимаете?
Единственное, чем художник отличается от зрителя, так это тем, что делает первый шаг навстречу. Он находит форму выражения своих мыслей или чувств. Слова, картинку, звук, их сочетание... Но встреча всегда наступает.
Если зритель недооценивает свою роль, он напоминает человека, ищущего любовь на сайте знакомств. Многие ведут себя там совсем не так, как в реальной жизни. Они идут за чем-то определенным и надеются его получить. Получить, а не встретить. То есть, на сайтах знакомств собирается очень много зрителей и очень мало художников. У зрителей достаточно причин не выражать себя: разнообразные страхи и уже упомянутые лень и глупость. И движения не происходит, а потом оказывается, что «все одинаковые».
В реальных событиях, не просеивая людей через критерии отбора, мы имеем шанс на открытие — и любовь случается с нами. Она заставляет нас жить, волноваться, искать, терять и испытывать боль. Попытки получить любовь — то есть стать обладателем объекта, соответствующего запросу — обречены на провал. Она всегда новая.
Любовь и искусство возможны только в неопределенности. Чтобы увидеть новое, необходимо НЕ знать, что ты хочешь увидеть. Соответственно, чтобы показать новое, необходимо НЕ знать, что хочет увидеть зритель. Все остальное — размножение.
В. Левенталь «Маша Регина»
Когда мы говорим об акте искусства как об открытии, мы вовсе не имеем в виду, что художник открывает что-то для зрителя. Этот процесс не может быть односторонним. Это как любовь.
Ты думаешь свои мысли, чувствуешь свои чувства — сам по себе, не для кого-то — и однажды с изумлением обнаруживаешь, что кто-то думает и чувствует это с тобой вместе. И вы вместе открываете это. Открываете не факт совпадения, а именно сами мысли и чувства. До этого момента они закрыты для вас обоих. Понимаете?
Единственное, чем художник отличается от зрителя, так это тем, что делает первый шаг навстречу. Он находит форму выражения своих мыслей или чувств. Слова, картинку, звук, их сочетание... Но встреча всегда наступает.
Если зритель недооценивает свою роль, он напоминает человека, ищущего любовь на сайте знакомств. Многие ведут себя там совсем не так, как в реальной жизни. Они идут за чем-то определенным и надеются его получить. Получить, а не встретить. То есть, на сайтах знакомств собирается очень много зрителей и очень мало художников. У зрителей достаточно причин не выражать себя: разнообразные страхи и уже упомянутые лень и глупость. И движения не происходит, а потом оказывается, что «все одинаковые».
В реальных событиях, не просеивая людей через критерии отбора, мы имеем шанс на открытие — и любовь случается с нами. Она заставляет нас жить, волноваться, искать, терять и испытывать боль. Попытки получить любовь — то есть стать обладателем объекта, соответствующего запросу — обречены на провал. Она всегда новая.
Любовь и искусство возможны только в неопределенности. Чтобы увидеть новое, необходимо НЕ знать, что ты хочешь увидеть. Соответственно, чтобы показать новое, необходимо НЕ знать, что хочет увидеть зритель. Все остальное — размножение.
